За окном бежали дома-крепости: высокие кирпичные заборы, на многих окнах решетки, металлические ворота, те, что не новые, напоминают сито.
- Это наш Гудермес, - как-то грустно сказала проводница.
- Гудермес, страна чудес! - Веселился студент.
- Гудермес, сошел - исчез. - Менее оптимистичное, женское.
- Салам алейкум! - кричит придурок в открытое окно. Адресаты за окном явно не в восторге.
Что скрывать - везли нас с одной единственной целью - создания положительного медиаобраза республики. Проект правительственный, обозван красиво «Поезд без брони». Пресс-тур два раза откладывался, почему - не знаю. Знаю, что ехали мы на фоне покушения на президента Кадырова и разминирования супермаркета в Назрани (Ингушетия), а Поезд был больше похож на селигеровскую тусовку, нежели на сборище журналюг.
На вокзале - хлеб, соль, лезгинка. Последняя преследовала везде. Нас разместили в гостинице, перестроенной из общежития для потерявших дом во время военных действий. Завтрак, душ и погнали: встреча с парламентариями, посещение церкви, мечети, встреча с президентом и молодежью...
Официальное
Первый день прозаседали. Вообще заседали много, непродуктивно, вяло и однообразно. Встреча с парламентариями мало чем отличалась от официальной встречи с Рамзаном. Те же вопросы, и те же подготовленные ответы - то ли Рамзан говорил словами спикера парламента - то ли председатель говорил от имени Рамзана. Дукуваха Абдурахманов (спикер) оказался замечательным оратором - эдаким гибридом Жириновского и Черномырдина. Не знаю на что было больше похоже его приветственное выступление - агрессивное оправдание, бездоказательное обвинение, или оду самодержавной демократии. Абдурахманов стал своеобразным эпиграфам к встрече с большинством чиновников: все хорошо, замечательно, проблем нет, режим КТО отменен, жить стало лучше, жить стало веселее. В общем, послевкусие от официального Грозного несколько пластмассовое. Но город действительно живет, строится - ничего лишнего - четыре стены и крыша. Только молодые, еще подвязанные деревья, и повсеместные заборы строек и блокпостов напоминают о грустном.
Встреча с молодежью республики прошла ожидаемо замкнуто. Вместо диалога получилась вопросно-ответная форма. Мы спрашивали, нам отвечали. Женский голос, кроме голоса дамы-модератора, я услышал лишь единожды. Только слившись в одну расходящуюся толпу народ загудел, наверстывая потерянное за два часа формализма время.
Нормально
Теперь, по возвращении, меня спрашивают:
-Как там, как съездил?
Отвечаю:
-Нормально,- и это весь более-менее связный рассказ, который могу предложить окружающим. В этом «нормально», по крайней мере, нет глупости впечатлительной эйфории и идиотской рассудительности разочарования. Там нормально. И это лучший рассказ, хотя бы потому, что он самый правдивый. Когда начинают расспрашивать дальше, уже по существу, или провоцируют репликами с которыми теперь, после увиденного, не могу молча согласиться, - начинаю говорить... и говорю одним - одно, другим - другое.. и не вру... Путано, но с этой путаницей в голове и записной книжке я вернулся.
Знаю, что нам были рады. Действительно искренне рады, по крайней мере, большинство из тех, с кем мы встречались, говорили. Возможно, мы стали признаком нормальной жизни, мирной и включенной. Мы были интересны чеченцам не менее, чем они интересны нам. Ломались стереотипы даже у тех из нас, кто ехал за продаваемым негативом в поисках следов войны. Нас встретил улыбчивый народ с великолепным чувством юмора, встретил на своей земле, подчеркивая, что это и наша земля тоже. В Грозном я беспокоился за свою шкуру не больше, чем в Вышнем Волочке, с той разницей, что в Волочке меня чуть под откосом не закопали, а в Грозном охраны было больше чем журналистов.
-А у вас, что нет бандитов? Просто у нас с бородами, а у вас без бороды, - говорил глава администрации Гудермеса, куда мы приехали после полудня второго дня. - Где-то тут 50 ублюдков по горам шарится...
Насчет пятидесяти не знаю, майор в курилке говорил о других цифрах:
- ...от восьмисот до тысячи, по нашим данным... Завтра в горы автоматы берем. Сами рисковать не хотим... Периодически приходят, говорят, что пропал сын. Никуда он не пропал - в горы ушел. Зачем? По-разному. Деньги,.. на мозги капают. Бедная семья. Родители говорят: смотри, у того машина, а у тебя нет, у того жена, у тебя нет, ты семью содержать не можешь,.. а может брата или отца в войну убили... тут не угадаешь, у всех по-разному, и люди разные. Если бы было нужно, все бы уже решили.
До конных прогулок по красивейшим ущельям еще далеко.
Танцуют все
Гудермес впечатлил молодых журналистов, пожалуй, больше, чем Грозный, хотя в нем нет ни столь грандиозной мечети, ни проспекта Путина, ни даже памятника погибшим за свободу слова журналистам, к которому мы так и не попали. В Гудермесе есть хладокомбинат, где делают мороженое... Само собой, комсомольцы беззастенчиво напросились «посмотреть на производство», ну и со всеми вытекающими последствиями: щенячий восторг и поросячий визг. Унесли кто, сколько смог, угощались и секьюрити, и милиционеры.
У резиденции есть всего один, вполне поправимый, недостаток - отсутствие крепостного рва. В остальном она чем-то напоминает ханский дворец в Бахчисарае, разве что там размах поменьше. Где тягаться не впечатляющему фонтану, больше похожему на потекшую канализацию, с позолоченными львами у трехметрового железобетонного забора? За забором все по-царски безвкусно, но не отталкивающе: что искусственное озеро, что зоопарк, достойный небольшого города.
Дальнейшее действо всем знакомо по гайдаевскому «Ивану Васильевичу». Зал для гостей - столовая человек на триста со сценой для музыкального и видеосопровождения. Столы ломятся от закуски - икра черная, икра красная, икра заморская - баклажанная. Вот только закусывать совершенно нечего. На столе лимонад, а в Чечне - подобие сухого закона. Горячительное можно купить только утром в определенное время - пьянству - бой, пьянице - позор.
-Нужно пересесть, чтобы не быть к нему спиной, - суетились чеченцы, выполнявшие непонятно какие функции, но ездившие с нами в автобусе. - Он будет сидеть там... Слушай, сними нас на память, - обеспокоившись положением полюсов они протянули мне телефон, уже в режиме видеозаписи.- И панораму вокруг здесь сними, - просьба после слов на камеру о великой чести, оказанной им президентом. Вообще-то снимать на территории запрещено. Всю технику пришлось оставить в автобусе.
Вышел Рамзан. Сел отдельно от прочих столоначальников. Трапеза началась, а с ней и полноценный концерт с участием народных артистов республики и команды КВН. Спели, поели - «танцуют все!» Журналистки неуклюже, но отважно зажигали лезгинку с КВНщиками. Фото на память - и президент добродушно стреляет телефоны у понравившихся девушек.
Другой свет
Я стоял у входа в грозненский аэропорт. Было совсем тепло. Солнце приятно грело лицо. Можно расстегнуть куртку, и дышать остатками легких. Я устал, а зимний сад, куда отправилась группа, был не интересен. Руслан, сотрудник аэропорта, тоже предпочел остаться снаружи. Совершенно не хотелось приставать к нему с вопросами. Он начал первый, мы разговорились и трепались достаточно долго. А главное, не помню о чем. О чем-то совершенно посредственном, шутя, терпеливо кивая, а иногда перебивая друг друга, но в этом было что-то ясное, не кричащее, нормальное.
Поезд на Москву отходил не под Прощание славянки, а под Владивосток 2000, скрипящий из телефона Адлана Бачаева, руководителя пресс-службы комитета по делам молодежи ЧР... Алдан, уже без регламентного пиджака, а в толстовке, устало сидел на штабелях бетонных свай, несколько поодаль, основной группы провожающих. Вообще-то моя любимая песня.
Теперь, по возвращении, меня спрашивают: как там, как съездил? Отвечаю - нормально... Но сам помню, что по прибытии в Грозный я не почувствовал, что вот он - другой свет. Маленький народ со страшным прошлым, трудным настоящим, чеченцы как никто верят в будущее. И Рамзан - герой, и мечеть действительно сердце Чечни, и в единстве - единственно возможный путь к миру. Хорошо ли это? Ломать - не строить, пока так есть и так должно быть. Другой Чечни я не вижу. Демократия? Увольте, господа республиканские парламентарии. И что не говорите, ясно, что экономики в Чечне нет, соответственно рабочих мест тоже не хватает, не хватает специалистов и инвестиций, в общем, всего, чего не хватает и другим регионам, так что ж выпендриваться? Конечно же здесь о набившем оскомину кризисе слыхать не слыхивали и «коррупция перспектива будущего».
Презентуя свой очередной фильм о врагах Америки «К югу от границы», Оливер Стоун сказал: «Темная сторона? Темная сторона есть у чего угодно. Зачем искать темные стороны, если человек делает правильные вещи?». Может и так.
Еще - почитать записки путешественницы на том же поезде
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
