Автор - студентка 5-го курса московского медучилища.
В медицинском училище много часов отдано на изучение науки «деонтология». Деонтология (с греч. - должное) - наука, посвящённая проблемам морали и нравственности в отношениях пациента и медработника. Хорошая такая наука, нужная.
А когда начинаешь проходить практику в больнице, то остаётся недоумение: девочки-сёстры, которые ухаживают за больными, выполняют врачебные назначения, и которые тоже изучали эту науку, почему-то грубы с больными.
На другой практике, на станции скорой помощи, обнаруживается, что не надо в полной мере применять эту науку-деонтологию. На подстанции, нам сказали:
-Случаи бывают самые разные. Но, когда будете выезжать, особенно по ночам, то не надо уж очень «душевно» вести себя с бабушками, потому что им это понравится, и они замучают всю «скорую помощь» и будут еженощно вызывать и вызывать. Ночи длинные, поговорить по душам не с кем. Коллеги на вас затаят обиду, потому что нет возможности передохнуть.
Получились клещи: с одной стороны, страдающие от тоски, одиночества бабушки-дедушки с мнимыми болями (а, может и не мнимыми, но не требующими срочного вмешательства). С другой - приезда СМП ждут требующие действительно неотложной помощи люди с инфарктом, приступом астмы, аппендицита. Ну и плюс к этому - мотающиеся всю ночь по вызовам коллеги.
Я сижу и думаю, а если у этой бабушки такая тоска навалится, что жить не хочется, шагнёт, выпьет таблеток... Буду виновата я: не посочувствовала, не сказала тёплого слова. А если приехала и сказала, то не успела к другим, которым нужна была именно медицинская помощь.
Ребята, которые учатся сейчас со мной, готовы быть хорошими фельдшерами. Сегодня вместе сдавали экзамен по клинической фармакологии и синдромной патологии. Они знали, что отвечать, получили хорошие оценки. Только бы не делось куда-то знание о том, что помогать и спасать надо любого человека. Меня немного пугает, что я буду отвечать за жизнь других людей. Перед Богом? Но Он милостив, Он простит. А люди, которых я, вдруг, не успею...
Сижу и думаю: «Господи, помоги сделать правильный выбор».
В это время, по средам к Павелецкому вокзалу приезжает после работы, за счёт своего времени, Доктор Лиза, врач паллиативной медицины (это когда человек неизлечимо болен, умирает), чтоб перевязать никому ненужных, выброшенных, опустившихся ЛЮДЕЙ, может и перевезти, и устроить в больницу - обойтись с ними по-человечески. Может, если повезёт с органами власти, вернуть кого-то в общество.
Наткнулась на её «Живой Журнал», бродя по Интернету, тыкая в кнопочки, даже не помню в поисках какой информации, может даже, для рефератика по деонтологии. Когда читала её заметки, не хватало воздуха и хотелось плакать, бывают же Люди. Вот запись из дневника:
«Дорога к нему ведет по Рублевскому шоссе. Мы смотрели на коттеджи, дорогие рестораны, и магазины. Иномарки, должна заметить, уступали нам дорогу. Иногда.
А потом коммуникатор, который показывал дорогу, привез нас в тупик. Видимо когда-то там действительно была дорога, но теперь путь перекрыт загадочной красной стрелкой и новым домом. Развернулись. Резко дорога поменялась. Глина, песок, ухабы.
И вот - Петрово-Дальнее. Дом в поселке. Полуподвальное помещение с открытыми окнами. Соседи со словами - "Наконец - то! Вы бы в пятницу приехали, а то к вашему приезду убрались".
Полутемная комната с запахом гниющего мяса. На кровати - человек. Красивый. 60 лет. Рядом с ним - сестра-инвалид.
- Это я вас вызвала. К нам никто не ехал.
Вышел, и, не попрощавшись с нами, исчез единственный сын больного.
- Андрей, что с Вами случилось?
На шее - хорошо сформированное отверстие от трахеостомы. Трубки в горле нет. Она лежит на подобии стола. Дышит тяжело. На пальцах показал, что перенес 8 операций.
-Напишите.
"Трубка выпала, сам поставить назад не смог".
Плачет.
-Дышать трудно?
Кивает.
-Страшно?
Снова кивок.
-Я не сделаю Вам больно.
Фонариком светил Иван, Шумахер стоял на подхвате с салфетками. Увидела то, что перекрывало отверстие. Как-то подхватила зажимом. Вытащила.
Скорее подходит слово "выгребла", простите за подробности.
-А сейчас Вы будете кашлять. Садимся вместе.
Мы кашляли долго. И откашляли тоже много.
Иван мыл трахеостомическую трубку, тоже забитую неизвестно чем. К слову, у больного выключена вода. Так что сливали на трубку из бутылки, наверное. Потом обработали тем, что с собой было.
Еще раз спасибо тому неизвестному, кто подарил мне чемодан с инструментами.
Больной боялся, поэтому крепко держался за левую руку, оставив для манипуляций мало места.
Потом - смена докторов. Андрей держался теперь уже за обе руки. А Ваня - аминазин ввёл в трубочку. Ленточку вокруг шеи завязали. Задышал ровно, порозовел. Спасибо сказал. Всё хорошо.
Кроме одного - воды в этой квартире так и нет.
А скоро не будет и света. За неуплату. Мы постараемся отплатить его долг.
Вот только кто-нибудь может мне объяснить одну вещь - можно ли ОТКЛЮЧАТЬ воду инвалидам? Инвалиду, который НЕ МОЖЕТ говорить. И звонить не может. И попросить ему некого. И никак не попросить, так как НЕ ГОВОРИТ он.
Ведь Петрово-Дальнее - не Москва, там все друг - друга знают.
Что происходит с нами?
Обратно мы ехали по тому же ровному Рублевскому шоссе. Там другая жизнь. Другая».
Она очень хрупкая женщина, эта Лиза и у неё, конечно, есть помощники. Но и мне очень хочется помочь ей и ее больным. Мне хочется, чтобы скорая помощь была такая - человечная. Надо набирать тёплых, да и любых вещей, бинтов, мазей, зелёнок, йода, памперсов, ехать в среду на Павелецкий вокзал и, хотя бы так. Для начала.
Зы. Завтра я в первый раз поеду на выезд с доктором Лизой.
Еще - почитать о том, как идут эксперименты с таблеткой бессмертия
А также о том, как психиатрия стала модным хобби в Москве
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
