Я - молодая мама. Мой день проходит в трудах: покормить, поиграть, погулять, одеть, раздеть, поговорить, приготовить и так далее. К вечеру я, как правило, с нетерпением жду заслуженного отдыха - когда можно будет сесть на диван, расслабиться, и посмотреть долгожданную серию «Хауса».
Про госпитализацию
Так проходил и тот злополучный день, пока судьба не распорядилась иначе и мы с моим восьмимесячным сыном Федей не оказались на ночь глядя в городской детской больнице. Случилось так, что пришедший с работы папа не удержал вертлявого младенца на кровати. Тот вывернулся и упал на пол, получив сотрясение мозга.
В «скорой» такое правило: если мать маленького ребенка паникует и хоть на что-то жалуется, то ей советуют лечь с ребенком в больницу. Если она ни на что не жалуется, то принимается во внимание сам факт вызова «скорой», и - все равно предлагается лечь в больницу.
Вы сами от госпитализации можете отказаться без лишних угрызений, будь у вас хоть инфаркт, но попробуйте откажитесь, если речь идет о вашем грудном ребенке! Именно поэтому моими соседями в отделении нейрохирургии были немало женщин, чьи младенцы, упав откуда-нибудь, выглядели совершенно здоровыми и не обнаруживали никаких симптомов травмы.
Про сроки
...Первая ночь в больнице прошла в попытках приноровиться к тюремного типа железной кровати с двухсантиметровым стареньким матрасом, и в надеждах, что назавтра нас отпустят. Федя безмятежно спал, несмотря на бесконечное дребезжание железных кроватей и беспокойство наших четырех соседок.
В седьмом часу утра пришел врач, разбудил нас. Федя, услышав незнакомый бас, испугался, вскочил на четвереньки и пустился наутек. Доктор остался доволен: мол, все в порядке. Меня это обнадежило, и я легко отнеслась к бессонной ночи.
Однако затем пришла еще одна врач, сказала, что у Феди сотрясение мозга, и, не отвечая на вопросы, удалилась. Сколько нам здесь быть?
Оглядевшись, я поняла, что нас раньше, чем через неделю, не выпишут. Причем время пребывания в больнице зависело, как мне показалось, ... в буквальном смысле от истории падения. Например, четырехмесячная дочь соседки выпала из коляски, которая, в свою очередь, пролетела лестничный пролет. Звучит страшно, поэтому, несмотря на отсутствие симптомов травмы, ее держали уже неделю. У другой соседки годовалая дочь выпала из высокого стульчика вниз головой на кафельный пол. Поэтому тоже лежала уже неделю. Нам же, поскольку Федя всего лишь упал с низенькой кровати, пообещали скорую выписку.
В коридоре, как тени, блуждали заплаканные женщины с сотовыми телефонами. Все они стенают в трубку о том, как плохо в больнице, как не спит и не ест тут их ребенок, и без того стукнувшийся вчера головой, и просят кого-то «посмотреть в интернете», опасно ли сотрясение мозга и можно ли выписаться пораньше.
В больнице и впрямь невесело. Один незакрывающийся туалет для мам на целое отделение. Одна ванна, занимать которую можно только поздно вечером, когда ребенок спит, а в дверь не ломится пол-отделения желающих помыть пол. К слову о полах. Для родителей висит свод правил, которые нужно неукоснительно выполнять. Мамы должны ежедневно мыть пол в палате. Продукты питания получать можно только непортящиеся, вроде сыра и сухого печенья. Нож иметь запрещается. Вещи в палате можно хранить только те, что умещается в прикроватной тумбочке. И так далее.
Про еду
Кормящей женщине нужно довольно много есть. И я уже два часа после пробуждения пыталась не думать о еде. Уже тряслись от голода руки. Завтрак, состоявший из главного кошмара детства - сладкого вермишелевого супа на молоке - не принес облегчения. Зашел врач и шепотом сообщил, что он заказал для меня молочную кухню и я могу ее съедать, если мой ребенок пока на грудном вскармливании. Так я и сделала. Но это, почему-то, также не принесло облегчения. Близкие по телефону обещали привезти еды, но никто никак не ехал.
Федя капризничал, в своей железной кровати-клетке сидеть отказывался. Я нервно расхаживала со своим восьмикилограммовым ребенком по коридору и выслушивала от постовой медсестры каждые пять минут, что мамам с детьми положено сидеть в палате и без надобности не выходить, «потому что карантин».
Через несколько часов подоспел обед: еще двести граммов знакомой с детства столовской еды. А затем большая сумка продуктов - человек на десять. Продукты необходимо было хранить, завернутыми в специальный пакет, который следовало положить в специальный шкаф в специальной комнате, в которую от моей палаты вел двадцатиметровый коридор.
Про крики
Съев одним махом половину продуктов, рассчитанных на футбольную команду, вторые сутки в больнице я промучилась животом. А у Феди начал резаться зуб. Поэтому он еще подналег на грудное молоко и, как мне показалось, вообще перестал спать.
А что значит - ребенок перестал спать? Каждая мама знает, что это сулит некоторые трудности. Например, вам некогда поесть или даже сходить в туалет. Дома это не так заметно - можно посадить ребенка на пол и... Но в больнице... Сидеть в железной кровати с высокими бортиками Федя был категорически не согласен. Но поскольку я не могла полностью игнорировать свои витальные позывы, наше отделение периодически приходило в движение от фединого ультразвука громкостью в сотню децибел. В помощь мамам в отделении дежурили так называемые нянечки. Одну такую очень приятную на вид женщину я застала в один прекрасный момент с зареванным Федей на руках. Он, не убавляя громкости, вопил, упиваясь мощью своих голосовых связок, и изо всех сил упирался вытянутыми руками в ее грудь.
Стало понятно, что, сколько бы нам ни пришлось тут пробыть, будет гораздо удобнее для всех, если мы снова станем одним человеком.
Проходив еще сутки с Федей в шарфе-переноске по коридору, я подумала, что на четвертые я не выдержу и выпишусь. Но выписывать меня никто не собирался, а впереди были выходные. Поэтому надеяться было не на что: наш удел, как минимум - стандартная неделя в больнице.
Про недозволенное
На четвертые сутки я более-менее привыкла к тому, что меня в любой момент могут застукать. Слово «застукать» недвусмысленно говорит нам, что речь идет о чем-то недозволенном. Да, именно так! Все мое существо и существование, а также всех прочих постояльцев этого заведения, было недозволенным, недолжным, недопустимым и вообще никуда не годным.
Был вечер, Федя спал, а я ела переданную родителями такую долгожданную курицу, скромно сидя на краешке больничного стула рядом с кроватью. Как вдруг за моей спиной раздалось громогласное:
-А! Мама ест курицу! Какой кошмар! Сейчас как узнает сестра-хозяйка, так...
-Не бойтесь, - говорю, запихивая остатки одним махом в рот, - не узнает!
Сестра-хозяйка была грозой нашего отделения. Невозможно сделать и шагу, чтобы не получить от нее парочку словесных оплеух. Даже за мытье детской попы над раковиной можно опозориться на все отделение. (Мыть попы в гигиенических целях следовало только над единственной ванной в конце коридора, где ребенок висел над чугуном на одной вашей руке в крайне небезопасном положении).
Про кровати
Не знаю, кто и когда придумал это, но выдумка была просто гениальной. Представьте себе детскую кровать, похожую на клетку без крыши, у которой борта под два метра. Один бортик опускается и поднимается, скрежеща, как тормоза электропоезда. А рядом с ней стоит обычная больничная кровать, полностью железная, на колесах, у которых давно отсутствует стопор. Взрослая кровать при малейшем прикосновении начинает кататься и раскачиваться, бить по детской кровати. Вся эта композиция в целом звучит как один большой колокол.
Такие приспособления прекрасно способствуют детскому сну: половина отделения круглосуточно бродила на руках со своими младенцами по коридору, укачивая.
Мой Федя ухитрялся беспокоить себя и других еще и ночью. Он вращался во сне, как секундная стрелка часов, катался и ползал и, конечно, постоянно задевал за борта кровати своей многострадальной головой. Кровать гудела, вызывая резонансные колебания соседних кроватей и тех, кто на них лежал. Дети начинали кричать, будили друг друга и ночь становилась поистине бесконечной.
Очнуться от всего этого утомительного ночного копошения помогал ритуал измерения температуры в 7 утра. Постовая медсестра, одетая в розовое, входила в палату со связкой градусников, включала свет и громко провозглашала: «ПОДЪЕМ!». Вне зависимости от диагноза и самочувствия маленьких пациентов.
Про смысл
Начинался седьмой день. Нас собирались выписывать ближе к вечеру, потому что все, слава богу, обошлось без осложнений. Мне казалось, я уже вполне научилась жить в странной больничной системе, не задавая себе и другим лишних вопросов о смысле происходящего. Как вдруг перед самой выпиской ударила в грязь лицом.
Надорвав слегка спину за неделю больничной жизни, в день выписки я прибегла к хитрости. Федя засыпал всегда во время кормления грудью. Поэтому укладывать его было лучше там, где могли поместиться и он, и я. А чтобы иметь возможность отойти от него хоть на шаг, нужно укладывать его туда, откуда он сам не выберется - в кровать-колокол. Но Федя каждый раз просыпался, как только его голова касалась матраса. Тогда я пошла на хитрость. Я залезла в его кровать. Предварительно я убедилась, что дно кровати выдержит нас обоих. Он уже почти заснул и отпустил грудь, как вдруг возникла сестра-хозяйка. Всплеснув руками она закричала: «Смотрите, смотрите, мама в детской кровати! Какой кошмар! Я побегу к главной медсестре!». И, действительно, куда-то побежала.
От громких криков Федя проснулся и стал растерянно крутить головой по сторонам. Я вылезла из кровати, взяла его на руки, и мы снова пошли бродить по коридору. Через несколько минут в палату ворвалась красивая пышная главная медсестра в розовом халате.
-Где мама в детской кровати?! Где?!
-Вы этого уже не увидите, - ответила я, - потому что я оттуда уже вылезла.
-Да вы что, - возмутилась она, - она же сломается!
-Да вы посмотрите, говорю, она же ЖЕЛЕЗНАЯ. Она просто не может сломаться.
-Зачем же вы так?
-Ребенок не спит, - говорю, - отойти не могу, а очень надо. Вот хотела его так уложить в кровать, чтоб хоть полчаса поспал...
-А дома вы тоже так делаете?!
-А у меня детской кровати дома вообще нет, говорю.
Тут главная потеряла дар речи. Но нашлась сестра-хозяйка. Вы, говорит, уж исхитряйтесь
как-нибудь...
Исхитришься тут, думаю. Система бдит. Не дает такого шанса.
Долго еще я размышляла после выписки, как можно было бы улучшить больничную систему. Это мы, те, кто попадают в больницу всего на неделю, возмущаемся и жалуемся. А мамы, которые живут там месяцами, молча моют больничные полы, спят на железках, жуют корочки и очень благодарны судьбе, что могут быть рядом со своим больным ребенком.
Еще - почитать о поколениях русского секса
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
