Он погиб 19 лет назад. За это время успело вырасти еще одно, «послецоевское» поколение ребят, которые так же «ждут перемен», поют песни о «группе крови на рукаве», и периодически в их голове звучит «Доброе утро, последний герой! Доброе утро тебе и таким как ты!». Каким? Это вечное приветствие, адресованное «своим», застыло в потоке времени и развевается знаменем, - каждый, кто захочет, увидит.
На площадке перед кинотеатром устроили импровизированную хиленькую «стену Цоя»: прислоненная к крыльцу здания фанерная доска, чуть выше двух метров в высоту, исполняла благородную роль памятника современности. На ней вовсю отрывалась молодежь, орудуя маркерами, фломастерами, выписывая заковыристыми буквами какие-то пафосные слова вроде «Цой, мы верим, что ты жив» и строчки из любимых песен. У входа две милые девушки в фан-футболках с изображением кумира собирали подписи в поддержку инициативы внесения имени Виктора Цоя в Мировой Зал Славы Рок-н-Ролла (США). Все это безобразие проходило под аккомпанемент местных рок-групп, переигрывавших-перепевавших хиты товарища Цоя.
Толпа странно одетых юношей, девушек и дяденек умиленно наблюдала за происходящим, наслаждаясь каждой секундой поминального действа. Площадь покрывалась ровным слоем сигаретных окурков.
-Фильм-то когда начнется? - я не выдерживала головной боли от грома усилителей, распространявших дворовое, фальшивое вокальное воспроизведение великих строк о девушке, которая больна.
-Уже скоро, еще полчаса. Я так считаю, это еще одна «всероссийская акция» под названием «срубить бабла»,- моя знакомая примерила маску заговорщика, блеснула медными массивными серьгами и переключилась на очень важный разговор с юристом-консультантом.
Меня удивляла и ошарашивала ситуация вокруг меня. Я видела ребят от 15 до 35 лет, которые собрались в одном месте и ведут себя абсолютно одинаково, несмотря на разницу в возрасте. Алкоголь, сигареты, мутные лица, пьяный гогот, минута молчания.
В 20.30 толпа с улицы переместилась в зал. Спустя 5 минут там было не продохнуть от перегара. Память в материальном эквиваленте распространилась боевым духом по зрительному залу. В центре и на диванах - ярые поклонники. Мы - скромно, ближе к краешку, как самые нерасторопные, не успевшие вовремя купить центральный билет. Гвалт и свист, окрики и выкрики мантры «Цой жив!» висели в течение первых трех минут фильма. Затем - тишина...
Наверное, назвать этот кинопоказ сеансом будет неуместно. Сеанс - нечто периодическое, повторяющееся. Этот показ - точечный, направленный на эмоциональную и материальную поддержку фильма, который рисковал не состояться, из-за внезапной смерти главного героя. Потому и Всероссийская, потому и киноакция.
Концертных записей в фильме предостаточно, фанаты время от времени забывали, где находятся, орали нечто невразумительно-пьяное, но очень героическое, пытались танцевать, падали, жгли зажигалки, не обращая внимания на сначала просьбы, а потом уже и гневные замечания работников кинотеатра.
Мы сидели справа, крайние места в центральном ряду зала; сзади, спереди и слева - поклонники Виктора Цоя. Все знают его песни, все поют, как умеют. У кого-то из 30-летних на глазах слезы. Это их память, их забытое время, которое копнули и выставили на всеобщее обозрение, как в музее. Для нас, не заставших конец 80-х и 90-е, Виктор Цой - это археология, как Владимир Высоцкий или Булат Окуджава.
На этом памятном вечере я увидела, в буквальном смысле слова, бунт малолетних преемников уже «состарившихся», 30-летних фанатов великого рок-музыканта и просто хорошего человека.
Кто Цой для них? Для этих ребят, мешающих никотин с непотребно огромным для их возраста количеством спиртного, живущих во время сытого рока, вальяжного, мерного музыкального разнообразия. У них неинтересное время, поэтому они предпочитают, наслушавшись о былых развязных годах от своих старших «братьев по разуму», предаваться мнимым воспоминаниям, восхвалять былинных героев 90-х. Он символ, метка, которая дает шанс присоединиться к религии, именуемой рок-музыкой.
Огромное впечатление на детскую психику производит вид большого портрета Виктора Цоя, который несут в руках, словно икону, двое ребят; масса поклонников, зажженные свечи, скорбные лица... Утратили святого - приобрели святыню, не иначе.
От фильма впечатление осталось смутное, как от некролога десятилетней давности. Кадры, на которых заснята пьяная в хлам молодежь 90-х во время очередной тусовки у стены Цоя, парнишка, лет 12-ти, потрясающе исполнивший на гитаре «Последнего героя», Виктор, еще живой тогда, курит, смеется, играет с котенком. Поет со сцены. Это всего лишь пленка, кинолента, живой образ остался только в памяти тех, кто видел живого Цоя. Им принадлежал этот день и этот вечер.
У входа в кинотеатр к нам подошла девушка-репортер, в поисках хороших отзывов о фильме и мероприятии в целом. Мой друг Максим вынужден был разочаровать ее своим скепсисом по отношению ко всему, что произошло в эти 3,5 часа. Девушка покорно выслушала мнение интервьюера и направилась в сторону веселой компании, окружавшей восседающего на скамейке менестреля-затейника, бодро поющего песни Цоя под гитару.
Может, через десяток лет, когда не станет Земфиры или Александра Васильева, когда мир лишится еще одного эпохального музыканта или писателя, мы тоже впадем в этот траурный экстаз, который поглотил огромную массу народа: поколение ребят, заставших момент перелома страны, общества, ценностей и людей вокруг.
Еще - почитать о гламурном фашизме Тины Канделаки
А также - о фильме «Обитаемый остров»
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
