Еду сегодня в метро, читаю книжку Скинера и Кливза "Семья и как в ней уцелеть". Главу о том, что детям необходимы строгие границы, чтобы они знали, как справляться со своей яростью и не боялись от нее разрушиться или разрушить что-то или кого-то.
Заходит группа спартаковских болельщиков, подростки, кажется, еще школьники, среди них две девчонки. Начинают орать с истерическими нотами какую-то речевку, двое с бешеной силой бьют по обшивке вагона над дверью, так, что она прогибается. Народу много в вагоне, в основном мужики. Все смотрят и сидят. Бабулька рядом со мной тихо возмущается.
Никто ничего им не скажет. Они от меня в полупролете. Стоят группой, кружком, вернее, парой кружков, один в другом, их взгляды поймать невозможно.
На остановке я поднимаюсь, делаю шаг через проход и жму кнопку связи с машинистом, с двух сторон от которой мужики лет 35-ти сидят.
Жму, никто не отвечает. Наконец, я спрашиваю:
-Кто-нибудь меня слышит?
Из диктофона раздается голос:
-Сейчас я передам, на остановке милиция подойдет.
Двери закрываются, едем дальше, я сажусь. Ребята больше не скандируют. При этом, никто из них не повернулся и не посмотрел на меня. Я думаю, готовиться ли мне к какому-нибудь выпаду агрессии и как реагировать. Думаю, что, если кто-то из них ко мне подойдет, я скажу, что знаю, чего ему не хватает. Хорошей порки. Но никто не подходит. В середине остановки голос из диктофона раздается:
-Какой номер вагона?
Я осматриваюсь, нигде не видно, кажется, это 5 или 6 вагон, не помню.
Смотрю, над диктофоном 4-значное число написано. Поднимаюсь, жму кнопку и называю эти четыре цифры. Молчание. Снова сажусь. На остановке Нагорная вижу, что по среднему проходу бегут 2 милиционера. Но никто не подошел к поезду. Ребята-болельщики стоят молча. На следующей остановке двое милиционеров бежали уже по нашей платформе вдоль вагона. Пробежали мимо к концу, поезд снова отправился. Так мы и ехали дальше тихо, наблюдая на каждой станции волнения милиционеров. Что они делали, непонятно. Уже выйдя на Полянке, вижу, взволнованные девушки в форме идут, я им говорю: вагон третий с конца. Они кивнули, я пошла на эскалатор.
Я недавно вернулась из Германии. Отдыхала там. И, чувствую, что после поездки что-то во мне поменялось. Все-таки пожить в стране порядка - это сильно поворачивает мозги. Прямо с того момента, когда племянница мне объяснила, что мусор надо расфасовывать по пяти пакетам. И потом, когда ежедневно сталкиваешься с разными проявлениями порядка, это сначала раздражает: что это мне то нельзя, это нельзя? Почему это нужно у соседей спрашивать, можно ли вечером в субботу устроить вечеринку, не будет ли им мешать шум? Почему это нельзя машину стиральную заводить после 10-ти вечера? Но потом становится понятно, что вся эта система правил сохраняет и твой покой тоже. И как-то очень повышает внутреннее состояние покоя и равновесия. То, что есть правила, и все их придерживаются - видимо, именно это делает невозможным бесконечное хамство, с которым у нас сталкиваешься.
И как же странно было, когда на второй день после приезда в Москву сажусь в троллейбус, протягиваю водителю 25 рублей за билет, а он мне сразу же отдает 5 рублей обратно и говорит:
-Вы так проходите!
И я, поскольку стою совсем рядом, даже задуматься не успела, что происходит, сразу прошла и села. А потом понимаю, что он вот в одно мгновение сломал мое состояние равновесия тем, что вовлек в противоправное действие. Маленькое такое, но от этого мне не лучше. Сделал из меня сообщницу. Не дал мне билет, а дал "откат" в виде моих же пяти рублей.
Сижу, вся киплю. Но дело уже сделано. И вот сегодня, спустя, наверно, дней 10, снова еду в троллейбусе, уже по Ордынке, и повторяется то же самое. Водитель - молодой парень, русский, наверно, или белорус, симпатичный, рыженький. Он мне, правда, не дал "откат", а просто
сказал:
-Вы так проходите!
Я ему говорю:
-Нет уж, дайте мне мой билет!
-Ну пожалуйста,- говорит,- берите ваш билет!
Я прокомпостировала, и чувствую себя, знаешь, хорошо. Просто хорошо.
Еще - почитать о новоязе
А также - о поколениях русского секса
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
