-Этот компьютер стоит под сеялку,- говорит Валерий Николаевич Брынза, механизатор. - Для точного высева. На сеялке стоят фотоэлементы на все шестнадцать рядков, информация оттуда идет в компьютер, и он мне показывает, сколько семян ушло. Поштучно. Если какая банка у меня не сеет, он мне высвечивает на экране и подает звуковые сигналы. Ну и все остальные программы, которые мне надо, я на этом компьютере задаю - давление, глубина...
Льет дождь и по этому поводу трактор «Беларусь», в кабине которого мы с механизатором Брынзой изучаем компьютер, ничего не сеет, а мокнет на машинном дворе хозяйства «Урожайное» километрах в ста от Ставрополя. К белорусской машине прицеплена аргентинская сеялка «Джорджия» - двенадцатитонный агрегат с множеством стальных дисков, режущих землю при севе. Помимо компьютера, снимающего данные с фотоэлементов, на лобовом стекле кабины присутствует прибор GPS для точности проезда трактора по рядам:
-В прошлом году приезжал француз, они нам эти приборы устанавливали, вот он проводил небольшой курс, обучал.
Особенно важно это дело, когда работаешь ночью: задал длину, ширину поля, и следи, когда экран покажет поворот. Брынзе, кстати, отчего-то ночью работать больше нравится.
Хозяйство
Красная поляна - не самое крупное ставропольское село: шестьсот человек населения, из которых 103 заняты в ООО «СХП «Урожайное». Тем не менее, на многих улицах - приличный асфальт, домики чистенькие, кирпич (здесь, в степной зоне, кирпич дешевле леса), школа-восьмилетка, двухэтажное здание конторы... Основной доход населения - от работы в растениеводстве. Слово из школьного учебника по географии, но здесь его употребляют в рабочем порядке: «Растениеводство выгоднее животноводства... в растениеводстве очень многое зависит от погодных условий... для растениеводства важно...» и т.д. В «Урожайном» около 6000 гектаров земли - земельные паи жителей, отданные в аренду предприятию, 180 голов крупного рогатого скота, 172 свиньи, 1100 овец. Из 103 сотрудников только 15 механизаторов, остальные - как говорит директор - обслуживают: механики, электрики, 20 водителей, скотники. Зарабатывает «Урожайное» на озимой пшенице.
Добирались мы сюда из Ставрополя, и, пока «девятка» летела на ста сорока по лужам, водитель Александр просвещал меня относительно окрывающихся пейзажей:
-Здесь вот москвичи построили завод, из патоки технический спирт гнать, а вон - фермер сделал переработку масла. Вот родина моя, село Безопасное, здесь было 16 колхозов, потом объединили, а сейчас два хозяйства осталось: «Ворошилова» и второе под «Агрохимом», это холдинг. Вот их поля, видите - озимые, а там - яровая, только-только шило повылезло.
-А есть фермеры, которые растениеводством занимаются?- спрашиваю.
-Есть. Вот кумовья у меня - по 600-700 гектаров земли. Но ведь как? Вот подсолнечник они сеяли: в один год семечка есть - цены нет, в другой год цена есть, по 18 рублей - семечки нет.
-Земля сама по себе дорогая?
-Ну, как? Паи, допустим, в Александровском районе, по 8-9 гектар, сейчас по 150 тысяч предлагают, а несколько лет назад было по 25-30. Вообще говоря, село задушили. К примеру, идет 47 рублей килограмм за свинью, пшеница - 9-10 рублей за килограмм, кормить невыгодно, ведь за год, чтобы свинью до ста килограмм выгнать, нужна тонна фуража... Вон там, видите, новые очистные сооружения на канале, я сюда 200 тонн кварцевого песка привез. У меня два «Камаза» здесь своих, предприятие оформлено. А так - я с Зайцевым уже тринадцать лет, еще с тех пор, когда он ГСМ торговал, потом зерном, потом вот эти четыре хозяйства взял. Что говорить - молодец.
Норма прибыли. Интервью с владельцем
Валерию Зайцеву 44 года, по образованию он учитель физкультуры, вырос в селе Тахта, недалеко от Красной поляны. Он владелец четырех сельскохозяйственных предприятий - в одном трудится около 50 человек, в другом - 150, и еще в двух - по сто, в том числе и в ООО «СХП «Урожайное». Офис у него в самом Ставрополе, здесь же мы и встречались, предварительно договорившись через знакомых. В Ставрополе знакомства - важнейший двигатель любого начинания, будь то бизнес, устройство ребенка в детсад или поход в поликлинику. То ли привычка с советских времен, то ли действительно с тобой разговаривать не будут, если никто не представит - я не разобрался, но здесь встреча двух друзей часто начинается не с вопроса «Что делаешь?», а с вопроса «С кем делаешь?»
-Сельское хозяйство, кроме производства - еще и определенный уклад жизни,- говорит Валерий Зайцев.- Работы идут на открытом воздухе, здесь нужно вставать в четыре утра, здесь погода - очень важный фактор, растение ведь ждать не может. И я считаю, что у таких небольших хозяйств, как наши, перспективы гораздо выше, чем у агрохолдингов. Именно из-за того, что работу невозможно проконтролировать так, как на конвейере. Сидит Потапенко (президент агропромышленного холдинга «Разгуляй» Игорь Потапенко - РР.) в Москве, и не знает, что его ситуация напрямую зависит от того, в каком состоянии Ваня сел за трактор. Едет этот Ваня на тракторе стоимостью 150 тысяч долларов с сеялкой в 100 тысяч евро, и попадает в канаву. И эта сеялка и этот трактор приходят в негодность из-за разгильдяйства этого Вани. И, конечно, должен быть один человек в хозяйстве, который знает, что у Вани с детьми, как он с женой живет... Может быть, ему всего лишь нужно завезти сено в личное хозяйство, но это конкретное дело нужно обязательно сделать. Это чувствовать нужно.
А в этих крупных холдингах... У нас есть пример - «Агрос». Потанин взял на территории края 5 хозяйств с бюджетом в сотни миллионов долларов. Бюджет составляется в Москве, здесь немножко корректируется, потом опять отправляется в Москву. А Москва вообще не понимает, что здесь делается. Год-два-три, нерентабельно - продали. Обороты и объемы у них большие, но отдача с одного гектара меньше, то есть меньше эффективность.
-Если не агрохолдинги, не крупные хозяйства, тогда - что? Каждый раз, когда приезжаю на Ставрополье, такое впечатление, что все покупают и продают зерно. Кто его, это зерно, производит? Вы можете рассказать, что сейчас вообще происходит?
-Я сначала о главной проблеме. Так вот, главной бедой нашего сельского хозяйства можно назвать непрофессионализм. Людей, которые могут войти в производственную единицу и выполнять свою работу очень мало. Конечно, есть и таланты, не все же дураки. Но вот цифры.
В Ставропольском крае 500 хозяйств. Из них тех, которые не прошли реорганизационные изменения, всего 30. То есть, были колхозы, они преобразовались в ООО, потом, не проходя процедуру банкротства, преобразовались в СПК. Сейчас это мощнейшие хозяйства, у которых есть и своя продукция, деньги на счетах, зарплата выплачивается, премиальные. То есть вот 30 хозяйств, в которых руководители не менялись 20-30 лет, где осторожно вводят новшества, почти не сокращают штат, не ввозят импортную технику, а работают на отечественной.
У членов СПК есть свои имущественные паи, форма собственности - сельскохозяйственный производственный кооператив. Там был председатель, председатель есть и сейчас. Работники собираются раз в четыре года, выбирают его, принимают какие-то решения, а, допустим, пенсионеры, получают свои дивиденды, но в голосовании не участвуют.
Кроме этих 30-и хозяйств есть еще прослойка - тоже СПК - где руководители ниже классом, и это не позволяет им существовать зажиточно. Тот рост цен на зерно, который произошел в прошлом году, может быть позволит им поболтаться в этом состоянии еще некоторое время. Но дело в том, что они обычно закладывают урожай еще до его получения, поэтому рост цен наверняка на них радикально не отразился. Почему? Потому что они еще весной заложили пшеницу по 2,5-3 тысячи рублей за тонну. А она выросла сначала до 5, потом до 7, а сейчас доходит до 9.
И есть категория предприятий, которая пошла под инвесторов и получила финансы, до того не связанные с сельским хозяйством. Первая волна прошла в 97-98 годах, потом - в 2000-м, и начался цикл приблизительно в два года. Мы вошли как раз во вторую волну и остались, но основное число тех собственников перепродало свои хозяйства или вовсе обанкротилось. Отсюда и возник двухлетний цикл.
-Отчего так? Вы ведь говорите - выгодно?
-Люди думают, что здесь - как в стране дураков: бросил монетку, а она - раз, и сразу в денежное дерево... А на самом деле все совершенно иначе.
Приходишь в предприятие-банкрот, которое в это состояние завело руководство. Хотят они в этот момент только денег, винят во всем диспаритет цен, высокие цены на нефть и так далее. Люди несведущие вкладывают деньги, оставляя тот же самый трудовой коллектив со всеми проблемами: дезорганизацией, отсутствием трудовой дисциплины, воровством, некомпетентностью... Проходит год, второй, третий - а результата нет. Люди ищут, кому бы продать этот бизнес, или объявляют банкротство. В результате из тех, кто вошел в этот бизнес на первой волне, сейчас остались единицы.
-Ну вот у вас-то получается...
-У нас тоже поначалу были розовые очки. Мы занимались торговлей с 91-го года. ГСМ поставляли, закупки зерна делали, поставляли средства защиты растений, и вот вошли собственно в управление хозяйствами. И быстро поняли, что нужно что-то менять.
Возьмем хозяйство «Урожайное». В 2001-м году оно было банкротом: фискальные долги, долги по зарплате, долги перед кредиторами. И вот они искали, кто же их выручит, и к нам тоже приезжали. Мы сказали, что выкупим их долги, но возьмем полностью под свое руководство. Они на это не пошли и перепродали хозяйство дагестанцам. Новые владельцы тоже не оплачивали какие-то долги по налогам, и процедура банкротства повторилась... Тогда люди - владельцы земли - передали землю в аренду нам, и мы уже выясняли отношения с кредиторами (при банкротстве имущественные паи полностью ликвидируются и распродаются для расчетов с кредиторами, но земельные паи остаются у владельцев - РР.). В 2002-м мы начали там работать.
В отличие от тех, кто просто давал деньги банкротам, мы изучали проблему. Наводили порядок, делали небольшие вливания, создавали костяк коллектива, поставили своего директора, взяли специалистов. В «Урожайном» нужно было сделать две вещи: восстановить технику, техника ведь была в ужасном состоянии, и контролировать обязательные технологические мероприятия, которые тоже нарушались постоянно. Впрочем, на тот момент уже и мероприятий никаких не проводилось, поскольку денег не было ни на что.
Сейчас там на 90 процентов обновилась техническая база. Но это все - за счет заработанного. Поначалу мы тратили деньги только на покрытие долгов, на ремонт техники и поддержание текущей ликвидности. Все. Через два года пошла прибыль, и стали обновлять технику.
-Не лучше ли было нанять современную технику на стороне? Я знаю, так многие делают, ведь лучше работать на немецком комбайне, чем на нашем старом «Доне», не говоря уже о «Нивах».
-На старой технике работать можно, все зависит от людей, которые с ней обращаются. Кстати, и «Ниву» еще у фермеров встретить можно, хотя и редко, конечно. Перейти на найм чужой техники - самая большая ошибка. Во-первых, мы лишаем своих работников заработка. Во-вторых, эти деньги просто уходят в никуда, а могли бы пойти на покупку собственных машин. Ведь техника является обеспечением финансирования банками. Сейчас программа долгосрочного кредитования Россельхозбанка позволяет думающим хозяйствам спокойно брать технику в кредит.
-Вы берете?
-Постоянно. Но нужно давать себе отчет, сколько можешь взять.
Как говорит Зайцев, норма прибыли в хозяйстве около 30 процентов, задача ставится - получать с одного гектара 10 000 рублей. Кстати, рост цен на зерно не сильно сказывается на доходах, потому что издержки и зарплаты тоже растут. Ведь хлеб уже стоил 6000 рублей за тонну при меньших ценах на горючее - в 2003-м году.
Сейчас заработанных хозяйством «Урожайное» денег хватает на то, чтобы у механизаторов годовой доход составлял от 120 до 200 тысяч рублей. Это не только деньги, но и натура - фураж, например. Понятно, что по городским меркам это совсем небольшие деньги. Но для села это нормально. И к тому же сильно облегчает задачу инвесторам: те, кто не хочет жить на селе, отправляются в город, и значит, не нужно беспокоиться о создании дополнительных рабочих мест.
-Мы вообще стараемся распродавать все те вспомогательные службы, которые ранее входили в структуру предприятия,- говорит Зайцев.- Отдавать тем людям, которые там живут. Например, пекарню, дом быта, стройотдел. В «Урожайном» пекарня три года не пекла хлеб. Мы нашли человека, провели модернизацию в рамках хозяйства, а потом отдали ему. В одном хозяйстве у нас даже собственного пищеблока нет, мы столовую отдали частнику, он открыл кафе, и мы у него покупаем обеды. Я считаю, что это неизбежно. Когда созрел урожай, все службы должны работать на поле. А у нас, к примеру, на пекарне электричество отключили, или в стройотдел материалы не завезли... все это вспомогательное нужно выбросить полностью.
Секретные технологии и энергетическая революция на селе
В Красной поляне мы катаемся с директором хозяйства по окрестным полям на его джипе корейского производства. Дорога раскисла от дождя, машину ведет, но до поля, поросшего бурьяном, мы добираемся.
-Может, не нужно меня здесь фотографировать?- говорит директор Алексей Невечеря, тот самый, которого поставили здесь в 2002-м, и который всего за полтора-два года сумел вывести предприятие из ступора. - А то скажут, засеял поле сорняками, и радуется.
На самом деле, на этом поле все в порядке. Озимую пшеницу здесь сеяли без вспашки на место убранного подсолнечника, и теперь тут и там по полю торчат его мертвые стебли - «бодылки». Эта радость - посев без вспашки и культивирования - называется нулевой технологией, или NO-TILL. Как нам рассказывал главный агроном хозяйства, Юрий Подрезов, в мире по нулевой технологии обрабатывается 95 миллионов пашни. Это довольно много. В-основном, так сеют в Южной Америке, а также в США, Китае, Индии. У нас эти приемы новые, но все больше набирают популярность. Причин тому две. Первая экономическая - при «нулевке» тратится на 73 процента меньше горючего, чем при классике, что, вообще говоря, можно считать энергетической революцией на селе. Вторая агрономическая - если не переворачивать землю плугом, сохраняется влага, а разбросанная солома дает почве органику. Это, кстати, выходит иногда и в минус - земля весной очень долго раскисшая, и яровые сорта нельзя посеять в срок. А яровые здесь на каждом поле каждый второй год - озимую пшеницу меняют горохом, рапсом, подсолнечником - шестипольный севооборот, в общем, еще одно, полузабытое понятие из школьной географии. «Но мы выход нашли,- рассказывал нам агроном Подрезов.- Попробовали в прошлом году посеять зимующий горох. То есть осенью сеяли, когда почва не такая влажная».
Зимующий горох мы с директором тоже посмотрели.
Аргентинские технологии требуют аргентинской техники: именно затем куплена двенадцатитонная сеялка «Джорджия», чтобы разрезать плотную невспаханную почву. Говорят, она и на грунтовой дороге посеет, если нужно.
До сих пор «нулевку» в России используют с большим недоверием. Но, если подумать, то и выхода у предпринимателей особого нет - когда солярка стоит 20 рублей за литр, 73 процента экономии - это очень много, если хочешь быть успешным. Здесь хотят. Покупают комбайны и тракторы фирмы New Holland, получают по 40 центнеров с гектара (говорят, можно больше, но выйдет дороже) и звания «предприятия высокой культуры земледелия» (странно, но вся централизованная отчетность сохранилась в сельском хозяйстве с советских времен, даже премиями местные министерства лучших механизаторов до сих пор награждают), получают 30 миллионов прибыли в год, строят плотины на ручьях - чтобы торговать форелью и заодно загрузить свободных от сева-уборки людей и даже держат убыточную (2 млн. в год) ферму в расчете на будущие изменения - не век же животноводству находиться в нынешнем состоянии,
-У нас человек все еще пассивный,- говорит Невечеря,- я сколько раз предлагал им, например, огород заводить, парники. Говорил, что пленку закупим, техникой поможем, пусть сами торгуют, только убытки покроют - и все. Не хотят. Говорят: сложно, работы много. А земля не любит равнодушия.
Главный агроном Юрий Подрезов о фермерах:
-У меня есть товарищ, фермер. Он говорит - «вот почему из двухсот фермерских хозяйств осталось 14? Это цены виноваты, перекупщики!» Я ему отвечаю: «Это сами люди виноваты, их непрофессионализм». Ну, вот я что, зря пять лет учился? Эти знания не нужны? А каждый, кто становится фермером, думает, что он может быть агрономом - он ведь на земле работает. Я своему товарищу говорю: «Я считаю, ты мало зарабатываешь. Ты вообще, подсчитывал, сколько?» Он отвечает, что нет, потому что тогда страшно станет. И правильно - там одни убытки. Вот поэтому фермеров мало остается, и те, кто остается, работали, как правило, специалистами - агрономами, главными инженерами, директорами...
Но в целом, я считаю, что маленькие фермы - не для нас. Они с крупными хозяйствами не могут конкурировать. Здесь большие поля, чтобы их возделывать, нужна хорошая техника, а где ее фермеру взять?
Схема кредитования «от весны до августа»
Схема такая. Весной фермер получает кредит на закупку ГСМ, гербицидов, удобрений. Дают ему кредит только до августа, под продажу зерна. А в августе перекупщики резко сбрасывают цену. Кредит отдавать нужно, вот фермер по минимальной цене и продает зерно. Весной - опять то же самое.
Текст написан для журнала «Русский репортер», но в печатную публикацию о сельском хозяйстве вошла лишь часть материала
Еще - почитать о том, как ликвидируют последствия катастрофы в Тамани
А также - об исследовании различий в поколениях
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
