Моя безработица помогла нам с женой достичь обоюдного согласия в одном нашем давнишнем концептуальном споре. «Концептуальным» я его называю потому, что мы никак не могли прийти к единому мнению: является ли кредит долгом или все-таки покупкой в рассрочку товара. Приобретаемый товар в данном случае - наши будущие, но пока еще не заработанные деньги, а цена товара - это процент за кредит.
Спор наш начался после того, как мы взяли кредит в банке, когда покупали участок, на котором теперь стоит наш дом: нам не хватало примерно трети от его полной цены.
Сначала, правда, спора как такового не было. Я просто с некоторым удивлением стал замечать, что при разговорах о наших финансовых делах у моей жены в речи замелькали выражения: «наш долг банку», «мы должны банку», «пока мы не вернем банку долг» и т.д., и т.п.
Следующим этапом стала моя затея осуществить одну заветную мечту жены, и одну такую же заветную - мою.
Мечты наши заключались вот в чем.
Мы купили участок леса, на острове на берегу залива, в без малого два гектара. И на этом участке уже стоял стандартный финский бревенчатый домик: он делился на одну большую комнату, которая занимает примерно 80% общей площади, и на помещение для сауны и моечной.
Недостаток у этой планировки один, но очень серьезный: в теплое время года - которое как раз и есть самый дачный сезон - топить эту сауну невозможно. Потом в доме спать нету мочи от жары. Поэтому те, кто победнее, изначально строят просто баню, и потом, если заработают достаточно - уже отдельно дом. (Самые простенькие и дешевые финские дачи как раз и есть просто сауны с терраской и предбанником) Те, кто побогаче - выстраивают вторую, отдельно стоящую, летнюю сауну.
Ну вот предыдущие хозяева, у которых мы купили наш участок с домиком, построили такую летнюю сауну. Что очень здорово и комфортно. Но только они полностью демонтировали баньку в самом доме. Им она, зимняя, была не нужна: они с конца октября по май уезжали жить в Испанию. А нам, наоборот, была бы очень кстати: мы ведь на нашей «даче» живем почти постоянно летом и добрую половину времени - зимой. Без нее же мы в тридцатиградусный мороз бодрячком и нагишом бегали каждый раз метров тридцать-сорок от дома до летней сауны и обратно. И «отдыхали» там после парилки в предбаннике, задрав ноги на лавки: потому что на полу там зимой стоит лед солидной толщины...
Так что моя заветная мечта была: построить настоящую бревенчатую сауну внутри главного дома - для зимы. Чтобы, значит, жить королем в любой мороз.
Заветная мечта жены была не менее утилитарна: ей хотелось теплого сортира в доме. Зимнюю баню жена тоже очень хотела, но сортир в доме все-таки - больше.
И вот я задался целью наши мечты осуществить. То есть построить сауну и сортир.
Что мы в результате построили - я расскажу как-нибудь отдельно.
Для рассказа важно то, что на это строительство мы не взяли ни копейки кредита. Все, что построили, построили за свои живые деньги.
И почему же мы не взяли кредит? При том, что наш банк нам его настойчиво предлагал? Ответ: потому что в нашем концептуальном споре победила все-таки жена.
Этот наш спор начался по-настоящему как раз тогда, когда встал вопрос: как финансировать строительство нашей «мечты»? И вот тут жена и заняла свою жесткую позицию. Пока не вернем банку долг, никакой кредит брать нельзя. (Банк, напоминаю, с женой был категорически не согласен и говорил нам как раз наоборот: берите! - и не заикаясь даже ни о каком таком нашем «долге».)
Я, с моим богатым опытом работы с западными банками, пытался жене втолковать: кредит - это никакой не долг. Ничего мы банку не должны. Банк нам предложил товар и свою цену за него; нам его товар приглянулся, предложенная цена подошла - мы и купили. И цену платим исправно. Где же тут долг? Наоборот, банк счастлив безмерно, что мы именно у него товар купили; и как хорошим платежеспособным покупателям теперь вот настойчиво пытается впарить еще. А нам как раз и будет очень кстати.
Господи, благослови мою жену! - благодаря тебе с нее все мои «умные» доводы утекали, как с гуся вода. Долг - и все тут. Она стояла на своем, как самая настоящая тюрьма (tyrmä - по фински значит: «крепостная башня», «детинец», а произносится именно так: «тюрьм'а» с мягким «м»).
И я сдался. И кредит мы брать не стали.
Результат:
наша пристройка была готова (не вообще, а только для проживания) на год позднее, чем если бы мы ее купили «под ключ» у какой-нибудь строительной фирмы (с оплатой вперед за счет кредита, естественно);
всю внешнюю и внутреннюю отделку пристройки я осуществляю сам, до сих пор, и когда закончу - никому не известно; а вот от фирмы получили бы все готовенькое сразу, в лучшем виде, по «евростандарту», как у нас говорят (препротивное, по-моему, словечко); а я-то до начала работ был сугубо «городской мальчик» и напильник от рубильника отличал плохо;
за те деньги (около 100 000 евро), за которые мы сами с разными подрядчиками построили около 70 м2 отапливаемого помещения, мы у фирмы «под ключ» купили бы полноценный дом (по стандартному проекту) как минимум на 90-100 м2; просто потому, что строить самостоятельно по определению выходит дороже.
Ну и чего я тогда Господа благодарю, спрашивается?
Ответ сегодня в Штатах стоит во весь свой печальный, даже трагический для очень многих рост: десятки и сотни тысяч разоряющихся американских домовладельцев. Спасибо великое безработице за две вещи. Во-первых, она дала мне шанс прочувствовать этот ответ на собственной шкуре. Во-вторых, она же дала мне время разобраться в том, что это такое - когда в обществе все поголовно, без тени сомнения, считают, что кредит - это не долг. Что кредит - это товар, который можно покупать, и покупать, и покупать до тех пор, пока продавец в силу своей жадности не то что готов, а просто безудержно хочет верить, что его вконец обалдевшие от привалившего «счастья» покупатели все еще платежеспособны.
Если бы не моя жена-тюрьма - быть бы нам сегодня без нашего чудесного дома. Вот за что я благодарю Господа и прошу его ее, мою несокрушимую в жестких правилах «тюрьму», благославить. Потому что получилось, вопреки плохим новостям, все-таки хорошо: мой дом - по-прежнему моя крепость (тюрьма, если по-фински, и с американской точки зрения на консервативных европейцев).
