Кому верить? Одни заявляют, что все началось восьмого, в пятницу с массированных, неспровоцированных обстрелов Цхинвала. Другие, что и пальба, и жертвы были уже за несколько дней до этого дня. Третьи, что, мол, стрелять-то стреляли, но - не они, а мы, да и не только стреляли, да и не в стрельбе, в сущности, дело. Четвертые, что ни мы, ни они не виноваты в развязывании, нагнетании и, наконец, прорыве этого конфликта, а всему первопричиной - исконные и непримиримые заокеанские противники наших обоих, вообще-то, дружественных народов. Кто же из них говорит правду, и как оно было на самом-то деле?
Возвращаясь из Владикавказа и предвидя эти вопросы, я уже мысленно представлял себе, как буду, важно дуя щеки, с видом очевидца и, следовательно, эксперта выбирать из памяти те впечатления, которые подсказали бы разгадку этого вопроса, даровали бы прозрение в отношении того удивительного факта, что вот, одни люди вдруг решили, что их собственная жизнь почему-то ценнее точно такой же жизни других в остальном точно таких же людей.
Оказалось, однако, что первый же вопрос мне был поставлен - попутчицей в автобусе из Домодедовского аэропорта - совершенно иначе: не с чего начался этот кошмар, а чем он - на мой экспертный взгляд - кончится? Едва оправившись от некоторого первоначального шока, я вынужден был взглянуть и на свои недавние владикавказские впечатления, и на сам ракурс, выбранный мною для их оценки, совсем иначе. Ведь и в самом деле, ничего особенно оригинального в происхождении этого грязного и кровавого конфликта, нет. Что и подтверждается неустанными попытками сторон найти ему исторические аналоги и исторически возможные попытки его оценки и разрешения. Причем, весьма схожие варианты этого самого разрешения «по аналогии» удивительным образом приходят в головы людям абсолютно разным.
Так, например, стремление помочь нашим страдающим братьям и сестрам с оружием в руках, звучит, совпадая почти дословно, из уст Российского министра и осетинского служителя церкви. Разница была заметна лишь в том, что протестантскому пастору это решение давалось с видимым духовным усилием и даже, по-видимому, насилием над собственными убеждениями, а министр, очевидно, полагал, что с него выполнение этого морального труда снято уже самим его статусом и общественным положением. Однако и тот и другой до смешного напоминали мне поцапавшихся подростков, утирающих разбитые носы и тыкающих в своих обидчиков пальцем: мол, он первый начал. Словом, дети малые, еще не успевшие ни на своем собственном, ни на чужом опыте убедиться, что, кто бы ни начал ссору, кто-то же должен будет ее рано или поздно закончить, простив и забыв нанесенные обиды, причиненную боль и даже, может быть, пролитую кровь - другого-то выхода просто не имеется.
-Но разве это возможно? Это кем же надо быть, чтобы вот так взять и простить убийцу твоих родственников, друзей и соотечественников? - негодующе воскликнула на это моя попутчица.- Какую же надо иметь ангельскую душу, чтобы быть на это способным!»
Похоже, однако, что, по крайней мере, одна треть всех ангелов, согласно Библии, как раз не являет нам такого примера, отвергая вслед за своим сатанинским предводителем Божественные заповеди. Да, собственно, и обращены они, если мы вспомним, были все-таки не к небесному, а ко вполне земному населению, то есть к человекам, и, стало быть, не могут быть неисполнимыми - с Божией-то помощью. Тут моя попутчица посмотрела на меня так, будто я сказал ей что-то совершенно для нее новое и неожиданное. Подозреваю, что и для многих свидетелей и, тем более, участников конфликта, это решение - следовать заповеди непреумножения зла - представляется невыполнимым, а потому ими даже всерьез не рассматривается. Замечательно при этом, что упомянутая заповедь является одинаково близкой множеству людей самых различных религиозных учений и традиций и одинаково чуждой - руководствующимся в своей жизни вполне земными учениями о выживании наиболее приспособленных, о конечности человеческой жизни, и потому только из ее конечного опыта и черпающих решения встающих перед ними проблем.
Вопрос «Кому верить?», по сути, ничем не отличающийся от пилатового «Что есть истина?», ответ свой находит не в источнике зла, не в природе человеческих ошибок, преступлений и недоразумений, а в Том Самом, Который стоял напротив прокуратора, и Который, по Его же собственным словам «есть Путь, и Истина, и Жизнь». Согласно этому же весьма осведомленному и достоверному Источнику, все началось не в пятницу, а гораздо раньше, и не в Цхинвале даже, а в местах, поистине эдемской красоте которых даже цветущий (понятно, до его разрушения в прошлую пятницу) Цхинвал мог бы позавидовать. И, главное, что закончиться этот ужас и может, и должен в любое мгновение - как только одна из сторон возьмет на себя отчаянную смелость и немалый, смиренный труд, отличающий взрослого, разумного и зрелого человека от несмысленного дитяти - труд прощения нанесенной обиды и причиненного горя. У которой из сторон достанет для этого силы духа? Какой из народов окажется способен на такой подвиг? Чьи духовные и культурные ценности (и, конечно, носители, представители и выразители этих ценностей!) проявят себя в этой в этой, похоже, никак иначе не разрешимой ситуации? Вот, на какие вопросы хотелось бы поскорее найти ответ.
Автор - преподаватель-миссионер межконфессиональной миссии «В поисках веры», живет в Миннесоте, США
Еще - почитать о вере художника Олега Кулика
А также - о смысле бессмертной жизни биолога Алексея Оловникова
Автором сайта Лига свободных городов может стать любой. О том, как это сделать - в рубрике Авторам
