Евгения Ярцева, 25 лет, журналист
Моя музыка – это слова и инструменты. Слова - порой мне непонятные, «ушуш пируш мья мо-о-ор» затягивала я еще в школьные годы, не предполагая как это переводится. Инструменты – классические и сложные.
Часто западаю на какую-нибудь одну песню и слушаю ее по десять раз в день, могу купить альбом из-за одной композиции. Люблю когда будильник вместо нудного «пип-пи-пи» взрывается гитарными запилами, а телефон поет.
Группа Fleur
Фортепиано, виолончель, скрипка, флейта, контрабас и голос – тонкий-тонкий. Музыка как будто звенит. А альбомы у них как называются: «Прикосновение», «Волшебство», «Сияние» - просто феи, думаешь, пока тексты не послушаешь. «Её разорвали собаки, арматурой забили скинхеды…», «по инерции в облаке света неживые шагают тела…видишь, движущееся трупы коченеть продолжают, кружась» погружают в мир иррационального, волшебного и таинственного, а мягкий голос заколдовывает и про формалин можно петь с блаженной улыбкой. Цепляет инструментальное звучание. Наверное, ностальгия и тоска по времени, когда в кабинете, где дырка в центре пола, фортепьяно справа, часы над дверью и маленькая девочка в обнимку с виолончелью третий час учит Концерт для виолончели с оркестром ре минор, в трёх частях — произведение Эдуара Лало.
Penelopa Cruz Cocaine
Испанский язык невероятно мелодичен, он шепчет, перекатывается с ноты на ноту. Я его не знаю, но, кажется, что в этой непонятной мне песне поют обо мне, моих страданиях и радостях, грусти и страстях. Хочется прищурить глаза, нахмурить брови, упасть на колени и страдать, страдать, страдать. Кстати, я даже не уверена, что песню Cocaine поет именно знаменитая голливудская актриса.
И вообще, я люблю так называемую латиноамериканскую музыку. С первых аккордов бедра начинают двигаться – вправо-влево. И танцую я лучше всего именно под маракасы, барабаны и акустическую гитару.
Группа «Пилот»
Берешь старые альбомы группы и орешь ором, скачешь до потолка, трясешь головой - сразу чувствуешь себя развязной, грубой и жутко веселой.
А когда слушаю Илью Черта в сольном исполнении, домашние подозревают меня в любви к шансону. На это у меня куча контраргументов: стихи – глубокие и полные смысла, ни одного слова про «зону» и «голубей», если звучит гитара – это не значит, что поют про тяжелую судьбу арестанта и тд.
А ещё мне нравится песни, в которых так, будто случайно, да и вставит музыкант матерное слово. Мат он же вся правда. И злость им можно выразить, и радость, и ошибку, и удачу.
